• msalasna

Данила Соловьев. Свобода речи.

Пост обновлен март 15

Еще перед тем, как я возьму в руки телефон и сделаю звонок человеку, с которым хочу провести интервью, я спрашиваю себя: «Почему я хочу провести с ним интервью?» В случае с Данилой Соловьевым, педагогом по сценической речи, актёром театра и кино, артистом Рижского театра им.М.Чехова, театра «АбаЖур» и Рижского Малого Театра, мой ответ был прост - я не могу не поделиться тем, что я от него услышала и чему научилась. В начале этого года Данила начал вести курс «Свобода речи» по методике Елены Валентиновны Ласковой, актрисы театра и кино, режиссёра, доцента кафедры сценической речи Театрального института имени Бориса Щукина, основательницы Школы речи и ораторского мастерства #1. По счастливому стечению обстоятельств я стала участницей данного курса, длившегося 2 месяца. Уже с первого занятия я поняла, что имею дело с человеком, не только знающим свое дело, но и любящим то, что он делает. И что впереди меня ждет увлекательное приключение, где я надеялась найти свой голос и обрести свободу речи. За время курса я получила множество навыков, один из которых я теперь в любой момент могу достать из своего арсенала и зазвучать еще лучше. Я стала увереннее, смелее в речи, стала медленнее говорить, но главное, теперь я знаю каково это говорить и кайфовать от своего звука. Ну, а как добавочный эффект, после каждого группового урока я уходила с улыбкой на лице и какой-то необыкновенной легкостью, даже радостью, чему огромное спасибо Даниле.

Я поверила в свободу речи, в необходимость и возможность ею обладать каждому, поэтому мне так не терпится поделиться с вами разговором, который приоткроет дверь в мир свободного звучания.



Данила, ты преподаешь сценическую речь с 2011 года. Расскажи как ты к этому пришел.


В театре у меня не складывается по-правильному как должно быть, а делать-то что-то надо, и с 2011 года я занялся речью. Причем в институте, когда я учился, я как-то вот… нельзя сказать, что я не внял, но это не было приоритетом.


Ты преподавал сценическую речь только актерам?


Нет, я преподавал людям, которые хотят научиться красиво говорить, потому что в человеке все должно быть прекрасно, в том числе и то, как он говорит. Люди очень сложно признаются себе в каких-то речевых проблемах, которые существуют. Хотя странно, потому что к косметологу люди ходят, в салон красоты ходят, в тренажерный зал ходят, внешним видом занимаются, и очень зря забывают, что внутреннее – оно гораздо ярче внешнего, потому что, исходя из той мудрости, что встречают по одежке, провожают по уму, так вот ум – он проявляется в речи, именно в диалоге, в разговоре. И очень важно для людей не то что́они говорят, а то - как они это говорят. И если они говорят свободно, легко, доступно к восприятию, естественно понимаемо собеседником, при чем не от формулировок, а именно от звучания. Человек обволакивает своим звуком другого человека и, если у них вдвоем еще речь хорошая, такая свободная, природная, то это обоюдно острый процесс и происходит та самая беседа, которая в кайф.

Люди же любят смотреть Познера, речь у него хорошая, ведь он же хорошо звучит. Тут должен хотя бы один хорошо звучать. Конечно, не все, кто к нему приходит, хорошо звучит. Если актеры приходят на разговор или какие-то люди, которые связаны с массовыми выступлениями, у них уже есть какое-то звучание, они смелее звучат, говорят, тогда такую беседу еще интереснее смотреть.


Свободный голос – он какой?


Органичный, естественный. Когда мы видим человека, мы не задумываясь, подсознательно, понимаем для себя как он может звучать. И если он звучит свободно, органично, легко, естественно, совместно с нашим восприятием его внешне, тогда для нас человек расцветает. Тогда это как в призме увеличения - видение человека становится для нас ярким. С женщинами это идеально происходит. Женщина видит мужчину, он ей не очень нравится, но тут мужчина начинает с ней разговаривать, вести беседу, и, о чудо, она начинает в нем разглядывать глаза, нос, уши, и он становится для нее привлекательным. Что происходит? Да, происходит все очень просто – он начал с ней звучать. Он начал ее интересовать из подсознания, потому что визуальная картинка - это всегда сознание, мы с этим всегда можем договориться. У человека может быть прыщик, это временная история, или у человека может быть грязная обувь, потому что на улице сплошной дождь, слякоть, все, что угодно.


А как быть, если мужчина сам по себе хорошо звучит, но он встречает женщину, которая ему нравится, и все его звучание куда-то исчезает?


Свобода речи - это еще и уверенность в речи. Такого не бывает. Если есть свобода речи, то она не теряется. У речи может быть разный окрас, но не теряется свобода. Могут быть похороны, могут быть свадьбы, могут быть любые события, но звучим мы свободно одинаково. Окрас – соответственно событию, но одинаково свободный. То есть ничего не должно мешать вот этому процессу, потому что процесс - он абсолютно рефлекторный, неосознанный. Осознанно мы только мыслим что мы говорим, а вот как мы это говорим – мы это делаем согласно эмоциям, согласно ситуации, но это неосознанный процесс, этим всем управляет подсознательная часть нашего мозга, которая раскрывает в нужную сторону челюсть, двигает рот.


Как человек может понять, что у него есть речевая проблема?


Устает от своего собственного говорения, потому что когда человек говорит, это такой интересный процесс, бесконечный, он самовозобновляемый. Говорить, беседовать, особенно, когда интересная беседа и качественно звучащая, можно вечно. Просто без перерыва. Это у Булгакова даже описывалось, когда в финале Понтий Пилат с собакой сидел, по сути это беседа с вечностью, понимаешь, да, о чем речь.

Наша речь - это процесс неиссякаемый и возобновляемый. То же самое на сцене происходит, когда актер играет спектакль, он еще 20 спектаклей может сыграть таких, если спектакль идет хорошо, если это входит в обоюдную со зрителем историю, когда зритель отдает энергию, а актер дарит свою, и идет возобновление процесса, и если спектакль действительно хороший, то этот процесс есть, и тогда спектакль можно еще играть и играть. После хороших спектаклей мы возвращаемся домой и ни сна нет, ничего, наоборот, мы перезаряженные и хочется еще действовать.


Что еще может указывать на проблемы с речью?


Надо себя слышать. Если у тебя есть какие-то дефекты, которые прямо слышно для самого себя. Если зажатая речь, когда ты пытаешься проговорить каждое слово, но не можешь. С такими вещами, которые побороть невозможно, допустим, с картавостью, я не борюсь. С одной стороны, да, логопед поборет, но он поборет это через технику и артикуляцию, то, что важно, но в курсе «Свобода речи» это вторично, потому что не будет нормальной артикуляции без свободы речи. Свобода речи – это фундамент. Для самого человека речевые зажимы чаще не слышны, не видны. Это хорошо, если кто-то со стороны скажет и человек начнет задумываться. Да, мы ходим в фитнес клуб, к косметологу, но не понимаем как мы звучим. Американцы, которые очень любят все монетизировать и из всего извлекать выгоду, это достаточно быстро поняли и начали приглашать педагогов на курсы банковских менеджеров…


Для людей каких профессий особенно необходима свободная речь?


Конечно, для всех. Но, наверное, кондуктору в автобусе не особенно важно, а вот людям, которые связаны с руководящими должностями, у кого дело связано с какой-то презентацией себя… Простая ситуация – выходит девушка перед группой боссов ее корпорации, встает, включает проектор, включает презентацию, и она начинает доказывать, что ее проект, который она притащила, важен для фирмы и он нужен фирме. Проект может быть 300 раз идеален и полезен для фирмы. Но она не может это донести посредством своего голоса в связи с тем, что голос ее слабый, может быть неуверенный в звучании. Ей не поверят, потому что свобода речи дает веру другим людям в то, что ты говоришь. Несознательно люди друг друга, к сожалению, вот так вот не раскладывают по полочкам. Визуально раскладывают, потому что это глаза. А вот звук – он попадает через уши сразу в подсознание. Бывает, когда он попадает все таки в сознание, ты слышишь и понимаешь, что у человека горло болит, поэтому он так говорит. Речевые нюансы рождаются от зажимов в голосе, и, в первую очередь, создают впечатление недоверия. Не нравится мне он чем-то, но чем – понять не могу, но я разбираться не буду. Изначально появляется внутренний крест и досвидания.


Мог бы ты назвать примеры известных людей, у кого ярко выражены речевые проблемы? Я помню, как ты как-то упоминал Ангелу Меркель.


Да, речевой зажим у нее есть. Это видно по физиогномике. Морщины достаточно с высокой вероятностью показывают какие речевые проблемы могут быть у человека, даже если ты его еще не слышишь. Может быть в процессе человек избавился от них. Тот же Владимир Путин, который изначально хуже говорил. С ним поработали речевые педагоги и сейчас он говорит иначе. Берем Youtube и смотрим запись Владимира Путина 2001 года и запись сейчас.


А что конкретно поменялось?


Появилась свобода речи. Перестал говорить «Эм, буду краток.» Вот это вот все ушло.


Может быть такая уверенность у него появилась от того, что он так долго находится на своем посту?


Я, как профессионал, вижу, что с ним работали, потому что сам человек физически не способен взять и изменить свою речь без помощи наставника. Американцы и их политики - все поголовно работают с речевыми педагогами. В конце концов, был отличный фильм «Король говорит», это же про то самое. А у политиков это еще важнее, потому что они несут в основном фигню, и какую бы фигню они не несли, эта фигня должна двигать людей идти за ними, иначе у них ничего не будет.


Как упражнения на курсе помогают людям справиться с психологическими блоками?


Курсы очень помогают. Чтобы справиться с блоками психологическими, нужно тянуть за какое-то звено. В человеке связано абсолютно все. Если ты уверенна в своем звучании, если ты точно знаешь, что звучишь ты идеально, это тот самый фундамент, на котором все остальное само построится. И, заходя в новую группу людей, которая тебя еще не знает, ты знаешь как себя вести, ты просто звучишь, просто разговариваешь с группой, все. Ты начинаешь говорить и кайфуешь от собственного голоса. Ты услышишь, у тебя есть постоянный монитор. И собственный голос тебе же и помогает. Это палочка-выручалочка, которая всегда с тобой. Начала звучать, начала говорить и сама кайфуешь. И люди вокруг кайфуют. Это процесс такой. Если ты кайфуешь, то и остальные тоже. Если только по-честному кайфуешь.


Если у человека есть патологическая неуверенность в себе, то лучше ему начать с кабинета психотерапевта или можно к этой проблеме подойти через работу с речью?


Тут интересный момент. Речь – это зеркало нашего внутреннего мира. Безусловно есть терапевтический эффект от занятий сценической речью. Я не очень люблю в своем курсе использовать термин «сценическая речь», потому что он все таки привязывает к сцене, театру. А это все таки свобода речи. Так вот свобода речи тянет за собой исправление и иных проблем. И это самый фундамент. Только от обратного. У меня есть разные случаи, я не могу лично о ком-то говорить, но есть случаи, когда человек, который имеет какие-то проблемы, приходя на занятие речью, потом говорит, что неделю он может свободно себя чувствовать.


То есть занятия речью помогают ему справиться с какой-то зависимостью?


Если есть медикаментозная зависимость, какие-то психологические, психиатрические проблемы, не социально опасные. На Ксанакс кто-то сидит в Америке, еще что-то. Те, кто на Ксанакс сидят, после занятия могут недельку без Ксанакс. Занятия речью имеют биологическую, лечебную пользу. Это как у кошки, которая сидит и урчит. Она же себя этим лечит. Когда мы «прозвучиваемся» на занятии речи, мы звучим верным способом, мы создаем вибрацию организму, правильную вибрацию, свободную. И эта вибрация дает после себя положительный эффект.


Откуда у детей появляются речевые зажимы?


У детей появляются от нашего общества, от наших родителей, причем тут не надо никого обвинять. Самый первый зажим, это когда ребенку говорят: «Тихо!» И ребенок начинает не понимать что делать, потому что он коммуницирует с миром через звук. Он видит как самолет летит и кричит: «Мама, самолет!» Ему мама говорит: «Тихо!» Это я привел в пример ребенка дошкольного возраста. Его все время ставят в рамки. Надо бы все таки выбирать какие рамки ставить, какие нет. Бежать под трамвай, конечно, не надо. Но надо как-то принять, что ребенок громкий и шумный. Ему надо «проораться». У него такая физиология с детства, он еще пытается со своим голосом совладать. В этот момент у него еще свободный голос.

Вторая история – это школьная парта, потому что за школьной партой надо молчать, но выходя к доске надо говорить, и вот второй когнитивный диссонанс. В школе дети еще полны энергии, она фонтанирует, они звучат. Но нет, надо молчать, надо тихо себя вести. И тут вдруг надо выйти и что-то говорить у доски.

В этом плане выигрывают еврейские дети, потому что у них в традиции воспитания можно до поры до времени все. И они свободные. Соберем всех актеров, которые находятся на планете земля, и посмотрим сколько из них евреев – неважно Америка ли это, Франция, это все в основном будут дети из еврейских семей, потому что у них свобода с детства, они звучат, а актер – это профессия звука, профессия действия голоса, не только тела.


То есть получается, что у еврейских детей период, когда им разрешается «прокричаться», дольше, чем у других?


Мне кажется у других такого периода просто нету. Что делает ребенок первым делом, когда рождается? Орет. Вот и вся наша сущность.


Со скольких лет ты начинаешь принимать детей на обучение свободной речью?


Понимаешь, тут нужен подход. Дети сейчас акселераты все, они чуть-чуть более ранние, вроде внешне и биологически рано успевают сформироваться, но в голове, в мыслях, это все еще дети. Дети не понимают, что это не игра, много чего не понимают…


То есть этот курс для людей «осознанного» возраста?


Да, и то, у меня бывали случаи, когда человек приходит и говорит: «У меня речевая проблема». Я начинаю заниматься, а занятие, как ты видишь, специфическое, и я, в общем-то, не педагог и даже не тренер, я - человек, который что-то знает.


Но если ты называешь нас студентами, то по логике получается, что ты преподаватель.


А надо ли эту формулировку вообще? Ну, я знакомый, который что-то знает лучше, телом, звуком умеет лучше и может показать, рассказать как этого добиться, вот и все.


Ну, это долгий вариант. А если короче?


Ну, тогда великий, могучий русский язык в помощь, это будет слово не педагог, а преподаватель. Преподношу, преподаю как это должно выглядеть. Тогда так.



Почему люди бояться своего голоса?


Потому что он не приносит им кайф. Мы, люди, очень любим кайф, когда нам хорошо. Об этом нечего дискутировать, это доказано.


На занятиях ты часто повторяешь, что не надо воспринимать упражнения как работу, надо делать в кайф, легко, а людям не так-то и легко это сделать, как будто разучились просто кайфовать от процесса.


Да, а люди и забыли как это делать из-за зажимов. Это «привет» к зажимам, которые выражаются в том числе и в речевых зажимах. Но как только человек переступает… И чаще всего он переступает через усталость. На индивидуальных занятиях, когда студенты приходят после какой-то тяжелой работы, после тренажерного зала, это самые продуктивные занятия в плане речи, так как человек устает сопротивляться самому себе, он устает бороться с самим собой. Он просто делает то, что я говорю, не анализирует то, что я ему предлагаю, не спорит с этим внутренне. Тогда сразу все получается. И, о чудо, происходит удивление в глазах, человек говорит: «О! А оказывается, это очень легко». Да, черт возьми, это оказывается очень легко, потому что это записано в программе твоего организма, ты просто этой программой не пользуешься, ты ее загадил, поставил в какие-то рамки. Как только ты обращаешься к этой программе, организм сразу срабатывает, потому что это в биологии человека записано – свобода звучания. Когда у нас происходят экстраординарные события, то мы звучим четко, по делу. Если мы в джунглях с тигром встретимся, то будем орать и убегать. По правильному, конечно, надо остановиться и смотреть ему прямо в глаза. Ну, или уезжает от нас такси и надо срочно это такси остановить, так мы будем так четко звучать, что таксист через стекла услышит. И мы вдруг становимся конкретными. Конкретика, кстати, тоже потеряна. Мы боимся в разговоре друг с другом… не обязательно в глаза смотреть, но конкретизировать звучание в человека. Я могу смотреть на твой телефон, но ты понимаешь, что я с тобой сейчас, а не с кем-то, ты все равно чувствуешь это. Мессенджеры, с одной стороны, сослужили хорошую службу, но с другой стороны… они калечат. Вроде бы общение упростилось, но на самом деле усложнилось, потому что мы потеряли связь звука. Нужен обоюдный кайф в звучании. Смайлики не передадут нюансы, ну, никак, потому что слово «люблю» можно сказать с миллиардом оттенков, и ни один смайлик это не передаст.

Еще есть общественные зажимы, это рамки общества – нельзя зевать. Почему? Это очень важный биологический процесс в организме, причем он никому и ничем не мешает. А зевать, закрывая рот, это тоже зажим, потому что мы зеваем и не выпускаем зевок, а его нужно выпустить как звук. Женские корсеты, например, желудок зажимают. Это уже накопленные зажимы за человеческую историю, накопленные в ДНК. Елена Валентиновна всегда говорит: «Ложная скромность – это плохо». Чрезмерно ложная скромность там, где не надо. Где нужно прозвучать и сказать свое слово, надо его говорить. А то получается, что «любой мудак - он может свое слово сказать и прозвучать, а ты, которая знаешь, умеешь, понимаешь, сидишь и скромно молчишь, потому что это же неприлично. И этот мудак в результате чего-то добивается.» Иметь свободу звучания – это иметь возможность добиться всего.


Елена Валентиновна Ласкавая, основательница Школы Речи #1, которая придумала и собрала все эти упражнения, она говорит, что речь - это все-таки телесный процесс. При чем тут тело? Зачем нам упражнения на дыхание?


Дыхание это воздух, правильно? Что такое звук? Это воздух, который вырывается из нашего организма, задевает связки, связки вибрируют, воздух проходит по организму, набирает резонатор, выходит вперед, это физика звука.


Разве это не происходит само собой? Зачем тренировать дыхание?


Потому что он поломанный выходит. И тело связано с нашим звучанием в железобетонной, крепкой спайке. Как ты двигаешься – так ты и говоришь, и наоборот. Как ты говоришь – так ты и двигаешься. Итальянцы общаются исключительно через жест, он усиливает их звучание. Жестом можно исправить свое речевое звучание, если правильным жестом себя вытягивать. Поэтому у нас есть занятия, которые связаны с движением, с телом.


Можно ли «разогнать» свою энергию за счет голоса?


Да, когда появляется свобода речи, то появляется и фонтанирование энергии, конкретика энергии. Мы всегда звучим в конкретику. Мы не можем звучать в песок, в никуда, нам нужен объект, с кем мы говорим. Мы можем терять визуальный объект, если уже есть свобода речи, если голос уже рефлекторно звучит правильно всегда. Если же такого нету, то нужен конкретный объект.

Получается такое звено по цепочке – речь вытягивает все остальное, в том числе энергию, энергетику.


Мне представляется клубок ниток, стоит за одну ниточку потянуть, как все само распутается.


Да, а у этого клубка основной элемент - челюсть, которая зажата у большинства людей. Я ни разу еще не столкнулся с человеком (не актером), у которого было бы отсутствие зажима челюсти. Так или иначе он есть. Менее всего зажата челюсть у африканцев исходя из пофигизма. Кроме шуток. Они не зажаты европейским холодом. Они поют хорошо, у них губы крупные, у них там кровообращение лучше. Челюстной зажим очень географичен. У нас ветер, в Питере ветер, хочется закрыть рот. Нужна свобода, чтобы на улице ты его закрывал, а в помещении, где надо говорить, он у тебя бы открывался и ты бы звучал свободно.



Есть много разных мастеров по речи, разных школ. Что побудило тебя открыть в Риге филиал школы речи именно Елены Валентиновны Ласкавой?


Потому что я понял, что это самый честный вариант для людей, которые не актеры. Актерская сценическая речь немного другая. Она не так легко усваивается как этот вариант, и ее преподавать для людей, не связанных с театром, не надо. Это первый момент. Второй момент – это то, что мы с Еленой Валентиновной из одной школы изначально (это Ленинградская речевая школа). Еще это судьба. Мы познакомились на летней международной театральной школе Союза театральных деятелей России, в которую я имел честь быть выбранным в 2019 году, месяц там повышал квалификацию, а в уонце получил диплом от А.А. Калягина. Эта была уже тринадцатая школа Союза театральных деятелей России. Нас обучали лучшие театральные педагоги по всем театральным дисциплинам. Там мы с Еленой Валентиновной Ласкавой быстро поняли, что мы коллеги, и сговорились о том, что надо развивать знакомство. Это именно судьба, потому что рано или поздно я пришел бы к тому, чтобы свою школу открыть, а этот 2019 год просто подстегнул. Я съездил к ней на стажировку в Москву, на просмотр как она преподает, как ее другие педагоги работают. Компиляцию из лучших вариантов речевых занятий ей удалось сделать как никому другому, самую такую продуктивную. Я посмотрел и убедился, что буду этим заниматься.


Правильно ли я понимаю, что преподавать в группах ты начал только сейчас?


Понимаешь в чем дело, я раньше не любил группы, потому что я считал, что это профанация. Я этим занимался, но так, скрепя немножко. Потому что коэффициент полезного действия от того, что я знал, что я мог предложить в группе, а я знал именно вариант, которому меня в институте обучали, а это все таки актерский вариант, для людей не связанных с театром, это все таки не то. Ну, и плюс мне никогда не нравилось, что в группах, к сожалению, это с бизнесом связано, все понятно, мы начинаем работать, допустим, 5-6 занятий прошло, и вдруг ко мне приводят в ту же группу еще 3-4 человек, и что мне с ними делать? Обратно возвращаться? Как? А другие тогда зачем ходят? Поэтому выработался такой усредненный вариант, при котором неважно с какого места начать, можно там же и продолжить, и занятия такие рутинно неинтересные, ни для меня, ни для студентов. Поэтому в какой-то момент я перешел плотно на индивидуальные. А сейчас, после того как я съездил в 2019 году в летнюю школу, посмотрел что делает Елена Ласкавая, мы с ней переговорили и я убедился, что группа возможна, только главное иметь методику. В данном случае группа даже помогает друг другу, потому что, во-первых, мы переходим на «ты», и, во-вторых, в группе студенты слышат друг друга. И срабатывает соревновательный элемент в том числе, у соседа получилось, что я делаю не так? Один из самых хороших моментов группы, это то, что мы начинаем слышать те самые речевые проблемы. Начинаем слышать и свои, и чужие. Твой слух становится острым на эти проблемы и ты их начинаешь слышать у себя, а дальше срабатывает такой эффект, когда неправильная собственная речь начинает раздражать.


Сколько в группе человек?


По-разному. У Елены Валентиновны аж до 20, по-моему, доходит. Наша группа, где 9-10 человек максимум, это очень правильный вариант для Риги, потому что мы ментально иные здесь, мы более медленные. Москва – это город, где все летает, поактивнее, мягко говоря. И коэффициент полезного действия меня как преподавателя свободной речи в группе свыше 10 человек был бы хуже. Я бы не мог уделить каждому достойное внимание, а тут сейчас получается, что игра на 10 шахматных досках, нормально, Остапа несет, все хорошо.


На данный момент курс проходит только на русском языке. Планируешь ли ты сделать курс на латышском языке?


Вот тут момент географичности языка. В данном случае мы не разбираем титульный, не титульный язык, латышский, русский… У русского языка есть один интересный момент – он более свободный, чем латышский язык. Латышский язык это обилие буквы «с», это язык более европейский, что ли, более собранный, понимаешь, а если посмотреть хороших латышских актеров, Лицитис, Калныньш, кто угодно, Вилсонс, ныне очень популярный, Мартиньш Вилсонс, они то звучат в русском звукоизвлечении, но по-латышски. Это не язык русский, не акцент русский, это звукоизвлечение.


То есть носитель любого языка может обучить свободе речь на базе русского языка?


Да. В дальнейшем есть идеи сделать корпоративные курсы для работников back office, кто говорит по-английски. Звучать то они должны так, чтобы продавать. Простой пример – две банковские девушки сидят рядом, обе одинаково знают корпоративный текст по банковским продуктам, которые они предлагают. У одной покупают, у другой нет. С одной хотят клиенты общаться, с другой нет. Вопрос не в том что они знают, вопрос в том как они это преподносят, и именно не то как они преподносят текст (он одинаковый), а то как они звучат. Одна звучит так, что она обволакивает клиента голосом и клиент…


…Он ее слышит.


Да, он ее слышит, совершенно верно ты говоришь. А вторую да, вроде слушает, но не слышит.


Есть ли такие упражнения, которые уже сейчас люди могут использовать перед публичными выступлениями?


У Елены Валентиновны Ласковой есть блог в Instagram, Youtube, Facebook, где много видео ее уроков. Там много ценной информации. В интернете очень много лажи, очень много якобы педагогов по речи. Я понимаю, что человек, который через Youtubeчто-то вещает, чаще сам не понимает о чем он говорит. Он где-то насмотрелся на каких-то театральных зачетах или просто даже по видео, и выплюнул это в пространство интернета. И этого очень много. Елена Валентиновна когда-то пыталась с этим бороться, а потом она поняла, что этот процесс надо возглавить, иначе все портится. И у нее есть еще миссия – она говорит, что люди должны звучать друг с другом хорошо. Поэтому можно посмотреть ее видео, но нужно быть осторожным и сверяться с ее образцом, потому что очень легко можно себя обмануть и подумать, что делаешь все правильно, а на самом деле еще и ухудшить свое звучание. Очень часто у нас сломан монитор и сигнализирует неправильно. Нам кажется, что у нас открыта челюсть. Но подойдешь с зеркалу и человек говорит: «Как так? А я же думал, что открыл челюсть». Думают я шаман какой-то. (Смеется.)

Говоря еще о публичных выступления, кофе, орехи, шоколад – это все нельзя перед выступлением употреблять, перед какими-то презентациями, и в том числе перед занятием речью, потому что в момент занятия речью мы на повышенных оборотах используем свой речевой аппарат, и это может повредить, если какая-то крошка осталась и попала между связок, она просто тереться там будет как наждачка. А шоколад или кофе создают пленку на связках. Это дополнительное ненужное физиологическое напряжение.


Хватает ли 10 групповых и 1 индивидуального занятия для обретения свободы речи?


Да, в целом хватает. В дальнейшем еще может быть некоторое количество индивидуальных занятий и тогда совсем все устаканивается, потому что все мы живые люди и у кого-то на групповом занятии может срабатывать еще один зажим под названием «боязнь вокруг людей». Очень сильно мешает в речи оценочная зависимость, как тебя воспринимают. Да, наплевать как тебя воспринимают, мы все пришли сюда со своей речевой проблемой. Очень много во время занятий происходит открытий. Когда звук становится свободным, легким, человек в шоке, как же он раньше этого не делал сам по себе, какой надо было пройти путь, чтобы прийти к естественному, природному звуку, который выходит свободно. Мы всегда слышим несвободный звук. Очень часто муж орет на жену, заводится, а все потому, что у жены такие децибелы и все у нее звучит зажато. Он не понимает что происходит, но он орет, и вот семейный скандал. У женщин голос выше. А когда на высокий голос накладывается зажим и посыл этого голоса в нёба, в головной мозг себе же, во-первых, это мигрени, во-вторых, это еще и мигрени у мужа. (Смеется.)


Спасибо.

Просмотров: 204